|
Жан Кальвин (1509—1564 гг.) церковный реформатор, основатель кальвинизма
Мы всегда должны помнить, что у дьявола есть свои чудеса.
Подробнее...
Ян Амос Коменский (1592—1670 гг.) мыслитель гуманист, педагог, писатель
Вечным законом да будет: учить и учиться всему через примеры, наставления и применение на деле.
Без примера ничему не выучишься.
Дерево также нуждается в испарении и частом освежении при помощи ветров, дождей, холодов, иначе оно легко слабеет и вянет. Точно так же человеческому телу необходимы вообще сильные движения, деятельность и серьезные упражнения.
Дети охотно всегда чем нибудь занимаются. Это весьма полезно, а потому не только не следует этому мешать, но нужно принимать меры к тому, чтобы всегда у них было что делать.
Есть дети с острым умом и любознательные, но дикие и упрямые. Таких обычно ненавидят в школах и почти всегда считают безнадежными; между тем из них обыкновенно выходят великие люди, если только воспитать их надлежащим образом.
Известна особенность людей: до того как будет сделано какое либо замечательное открытие, они удивляются, как это оно может быть сделано, а после того — как это оно не было открыто раньше?
Извлечение из классиков принесет прекрасную пользу, причем всегда встретится что нибудь, что крепко засядет в голове, перейдет в плоть и кровь.
Изучение мудрости возвышает и делает нас сильными и великодушными.
Книги — это инструмент насаждения мудрости.
Кто, будучи даже взрослым, умеет говорить лишь одними словами, а не делами, тот и человеком то считаться не вправе.
Легко следовать правильно за тем, кто правильно идет впереди.
Мудрое распределение времени есть основа для деятельности.
Не гонись за похвалой, но изо всех сил старайся действовать похвально.
Нет ничего труднее, как перевоспитать человека, плохо воспитанного.
Ничто притворное не может быть продолжительным.
Образование должно быть истинным, полным, ясным и прочным.
Под именем нравственности мы разумеем не только внешние приличия, но и всю внутреннюю основу побуждении.
Противоядием невежеству является образование, которым в школах должны быть напитаны души молодых людей.
Следует как можно больше заботиться о том, чтобы искусство внедрять настоящим образом нравственность было поставлено надлежащим образом в школах, чтобы школы стали, как их называют, «мастерскими людей».
Следует постоянно освежать в памяти молодых людей золотое правило: ничего лишнего! Дабы везде можно было охранять себя от пресыщения и отвращения.
Совершенно неразумен тот, кто считает необходимым учить детей не в той мере, в какой они могут усваивать, а в какой только сам он желает.
Счастлива та школа, которая учит ревностно изучать и делать хорошее, еще ревностнее — лучшее, и всего ревностнее — наилучшее.
Считай несчастным тот день или тот час, в который ты не усвоил ничего нового и ничего не прибавил к своему образованию.
Только то в человеке прочно и надежно, что всосалось в природу его в первую пору жизни.
Тот, кто мало знает, малому может и учить.
Ум освещает путь воле, а воля повелевает действиями.
Читать и не понимать — то же, что совсем не читать.
Что такое красивый невежда, если не разукрашенный перьями попугай?
Подробнее...
Франсуа Фенелон (1651—1715 гг.) писатель, архиепископ
Великое, всегда невинное, всегда спасительное лекарство — трезвость, умеренность в наслаждениях, спокойствие духа, телесные упражнения.
Война — это зло, позорящее человеческий род.
Доказательством совершенства является отсутствие претензии на то, чтобы быть совершенным.
Если бы к моим ногам положили короны всех королевств мира взамен моих книг и моей любви к чтению, я отверг бы их все.
Кто лжет, тот не достоин быть человеком.
Люди иногда судят о пороках и добродетелях лишь на основании того, что им не нравится или что им выгодно.
Люди, ненавидящие правду, ненавидят также и людей, имеющих смелость высказывать ее.
Нет ничего презреннее, чем записной говорун, который из своих слов делает то же, что шарлатан из своих лекарств.
Нужда учит человека тому, чего он без нее никогда не мог бы постигнуть.
Прежде чем подвергаешься опасности, надобно предусматривать, бояться ее. Но когда она постигнет, тогда одно оружие — преодолевать ее мужественно.
Сокровища наши — здоровье, простота жизни, свобода, крепость тела и духа, любовь к добродетели, согласие с соседями, привязанность к друзьям, кротость в благополучии, непоколебимость в несчастии, дерзновение говорить всегда смело правду, ненависть к лести.
Слишком красивые слова вызывают недоверие.
Слушать стоит лишь того, чья речь подчинена мысли, а мысль — истине и добру.
У каждого человека бывает три молодости: молодость тела, молодость сердца и молодость ума. К несчастью, они никогда не совпадают.
Чем больше вы скажете, тем меньше люди запомнят.
Подробнее...
Мадлен де Скюдери (1607—1701 гг.) писательница
Вступающие в брак должны глядеть во все глаза до брака и держать их полузакрытыми — после.
Когда дружба становится любовью, то они сливаются, как две реки, из которых большая поглощает меньшую.
Подробнее...
Шарль де Сент Эвремон (1614—1703 гг.) писатель
В молодости мы живем, чтобы любить; в зрелом возрасте мы любим, чтобы жить.
Неблагодарных гораздо меньше, чем полагают, ибо щедрых значительно меньше, чем думают.
Нет стеснения более жестокого, как не сметь сказать то, что думаешь.
Слезы — женское красноречие.
Подробнее...
Мари Севинье (1626—1696 гг.) писательница
Долгие надежды ослабляют радость так же, как долгие болезни ослабляют боль.
Как я выйду из жизни? Где? Через какую дверь? Когда это случится? Буду ли я терпеть тысячи страданий, которые заставят меня умереть в отчаянии? Я теряюсь в этих мыслях и нахожу смерть столь страшной, что я больше ненавижу жизнь за то, что она ведет к смерти, чем за те шипы, которыми она усеяна.
Нет таких наслаждений и радостей, которые не теряли бы этого названия, когда они достаются легко и во множестве.
Сердце не имеет морщин.
Подробнее...
Жан Расин (1639—1699 гг.) драматург, поэт, представитель классицизма
Без дела веры нет: оно ее мерило.
Быть вождем лишь тот один достоин,
Кому и честь, и жизнь вручает слепо воин.
Величие души нам без труда дается,
Когда чужая кровь, а не родная льется!
Все, кто на свет рожден, — все Афродиту чтут.
Выкормив змею, вы можете быть ею
Укушены за то, что ей продлили дни.
Гневу доверять судьбу — неосторожно.
Зло всегда в чести, страдает же — невинный,
И тот, кто жертвует собою для других,
Лишь неприязнь и злость в ответ находит в них.
Как прямодушному постигнуть лицемерье?
Кто праведно живет, тот нечестивцу враг.
Любовь трудней сломить, чем полчища врагов.
Народ покорствует и чтит царя обычно
До той поры, пока царь не попал в беду;
Тогда он восстает и рвет свою узду.
Неверным может ли быть тот, кто не любим?
Ненависть к отцу ложится и на сына.
Нередко дар богов бывает божьей карой.
Поэты имеют то общее с еретиками, что они всегда защищают свои произведения, но что совесть их никогда не оставляет их в покое.
Препятствовать страстям напрасно, как грозе.
… Ревнивая досада
Не внемлет разуму. Ей ненавистен тот,
Кто масла ярости в ее костер не льет.
С велением богов нам спорить не по силам.
Долг смертных — принимать, что властный
рок судил им.
Сеешь зло — так жди кровавой жатвы.
Сильней страдают те, чье горе молчаливо.
Со страху человек на все готов пойти.
Страсть, как ее ни прячь, видна чужому глазу.
Все выдает нас: вздох, движенье, слово, взгляд.
Скрываемый огонь сильнее во сто крат.
Тиран медоточив, пока не в полной силе.
У человека с заурядными свойствами добродетель весьма заурядная.
…Чье сердце не болит
Желаньем угодить тому, кто в нем царит?
Я обнимаю своего соперника, но только с целью задушить его.
Яснее всего видят наши недостатки как раз те люди, которые охотнее всего закрывают на них глаза.
У человека с заурядными свойствами умеренность — добродетель весьма заурядная.
Всевластная любовь повелевает нами
И разжигает в нас, и гасит страсти пламя.
Кого хотим любить, тот нам — увы! — не мил;
А тот, кого клянем, нам сердце полонил.
Подробнее...
Блез Паскаль (1623—1662 гг.) математик, физик, писатель и религиозный философ
Будем бояться смерти не в час опасности, а когда нам ничего не грозит: пусть человек до конца останется человеком.
Веления разума гораздо более властны, чем приказания любого повелителя: неповиновение последнему делает человека несчастным, неповиновение же первому — глупцом.
Величайшее счастье, доступное человеку, — любовь — должно служить источником всего возвышенного и благородного.
Величие человека тем и велико, что он сознает свое ничтожество.
В живописи кто, нарисовавши лицо, прибавляет еще кое что, тот делает картину, а не портрет.
В любви молчание дороже слов.
В наши времена, когда истина скрыта столькими покровами, а обман так прочно укоренился, распознать истину может лишь тот, кто горячо ее любит.
Возможно ли любить отвлеченную суть человеческой души, независимо от присущих ей свойств? Нет, невозможно, да и было бы несправедливо. Итак, мы любим не человека, а его свойства.
Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится все, что я в них вычитываю.
Все люди стремятся к счастью — из этого правила нет исключений; способы у всех разные, но цель одна… Счастье — побудительный мотив любых поступков любого человека, даже того, кто собирается повеситься.
Все наше достоинство — в способности мыслить. Только мысль возносит нас, а не пространство и время, в которых мы — ничто. Постараемся же мыслить достойно — в этом основа нравственности.
Все правила достойного поведения давным давно известны, остановка за малым — за умением ими пользоваться.
Всякий раз мы смотрим на вещи не только с другой стороны, но и другими глазами — поэтому и считаем, что они переменились.
Гнусны те люди, которые знают, в чем истина, но стоят за нее, лишь пока им это выгодно, а потом отстраняются.
Говорите как все, но думайте по своему.
Горе людям, не знающим смысла своей жизни.
Две крайности: зачеркивать разум, признавать только разум.
Для человека, который любит только себя, самое нетерпимое — оставаться наедине с собой.
Добродетель человека измеряется не необыкновенными подвигами, а его ежедневным усилием.
Доводы, до которых человек додумывается сам, обычно убеждают его больше, нежели те, которые пришли в голову другим.
Допустимо ли искоренять злодейство, убивая злодеев? Но ведь это значит умножать их число!
Если кто хочет вполне познать пустоту человека, то стоит ему рассмотреть причины и последствия любви… Если бы нос Клеопатры был немного короче; то вся поверхность земли имела бы другой вид.
Если я не знаю основ нравственности, наука об окружающем мире не принесет мне утешения в тяжкие минуты жизни, а вот основы нравственности утешат и при незнании науки о предметах внешнего мира.
Есть люди, говорящие красиво, но пишущие далеко не так. Это происходит оттого, что место, слушатели и прочее разгорячают их и извлекают из их ума больше, чем они могли бы дать без этого тепла.
Издеваться над философией, это значит — поистине философствовать.
Изучая истину, можно иметь троякую цель: открыть истину, когда ищем ее; доказать ее, когда нашли; наконец, отличить от лжи, когда ее рассматриваем.
Иные наши пороки — только отростки других, главных: они отпадут, как древесные ветки, едва вы срубите ствол.
И самая блестящая речь надоедает, если ее затянуть.
Искание истины совершается не с весельем, а с волнением и беспокойством; но все таки надо искать ее потому, что, не найдя истины и не полюбив ее, ты погибнешь.
Истина и справедливость — точки столь малые, что, метя в них нашими грубыми инструментами, мы почти всегда делаем промах, а если и попадаем в точку, то размазываем ее и при этом прикасаемся ко всему, чем она окружена, — к неправде куда чаще, чем к правде.
Истина так нежна, что чуть только отступил от нее, впадаешь в заблуждение; но и заблуждение это так тонко, что стоит только немного отклониться от него, и оказываешься в истине.
Истинное красноречие пренебрегает красноречием, истинная нравственность пренебрегает нравственностью.
Итак, мы никогда не живем, но только надеемся жить, и так как мы постоянно надеемся быть счастливыми, то отсюда неизбежно следует, что мы никогда не бываем счастливы.
И чувство и ум мы совершенствуем или, напротив, развращаем, беседуя с людьми. Стало быть, иные беседы совершенствуют нас, иные — развращают. Значит, следует тщательно выбирать собеседников.
Каждую книгу нужно уметь читать.
Как мало бы уцелело дружб, если бы каждый вдруг узнал, что говорят друзья за его спиной, хотя как раз тогда они искренни и беспристрастны.
Когда человек пытается довести свои добродетели до крайних пределов, его начинают обступать пороки.
Красноречие должно быть приятно и содержательно, но нужно, чтобы это приятное, в свою очередь, было заимствовано от истинного.
Красноречие — это живопись мысли.
Красноречие — это искусство говорить так, чтобы те, к кому мы обращаемся, слушали не только без труда, но и с удовольствием, чтобы захваченные темой и подстрекаемые самолюбием, они хотели поглубже в нее вникнуть.
Кто входит в дом счастья через дверь удовольствий, тот обыкновенно выходит через дверь страданий.
Кто не видит суеты мира, тот суетен сам.
Кто не любит истину, тот отворачивается от нее под предлогом, что она оспорима.
Легче умереть, не думая о смерти, чем думать о ней, даже когда она не грозит.
Лучшее в добрых делах — это желание их утаить.
Любовь и ненависть часто мешают справедливому суждению.
Любопытство — то же тщеславие; очень часто хотят знать для того только, чтобы говорить об этом.
Людей учат чему угодно, только не порядочности, между тем всего более они стараются блеснуть порядочностью, а не ученостью, то есть как раз тем, чему их никогда не обучали.
Люди безумны, и это столь общее правило, что не быть безумцем было бы тоже своего рода безумием.
Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.
Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.
Мир — это сфера, центр которой повсюду, а окружности нет нигде.
Молчание — величайшее из человеческих страданий; святые никогда не молчали.
Мы бываем счастливы, только чувствуя, что нас уважают.
Мы должны благодарить тех, которые указывают нам наши недостатки.
Мы никогда не живем настоящим, все только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано.
Мы познаем правду не только умом, но и сердцем.
Мы по опыту знаем, как велика разница между благочестием и добротой.
Мысль меняется в зависимости от слов, которые ее выражают.
Мы стойки в добродетели не потому, что сильны духом, а потому, что нас с двух сторон поддерживает напор противоположных пороков.
Мы часто утешаемся пустяками, ибо пустяки нас и огорчают.
Насколько справедливее кажется защитнику дело, за которое ему щедро заплатили!
Нашему уму свойственно верить, а воле — хотеть; и если у них нет достойных предметов для веры и желания, они устремляются к недостойным.
Наше своеволие таково, что, добейся оно всего на свете, ему и этого будет мало. Но стоит от него отказаться — и мы полны довольства.
Непостижимо, что Бог есть, непостижимо, что его нет, что у нас есть душа, что ее нет; что мир сотворен, что он нерукотворен…
Несомненно, что худо быть полным недостатков; но еще хуже быть полным их и не желать сознавать в себе, потому что это значит прибавлять к ним еще недостаток самообмана.
Нет беды страшнее, чем гражданская смута. Она неизбежна, если попытаться всем воздать по заслугам, потому что каждый тогда скажет, что он то и заслужил награду.
Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не обличила его.
Нет ничего постыднее, как быть бесполезным для общества и для самого себя и обладать умом для того, чтобы ничего не делать.
Ничто не одобряет так порока, как излишняя снисходительность.
Ничто так не согласно с разумом, как его недоверие к себе.
Общественное мнение правит людьми.
О нравственных качествах человека нужно судить не по отдельным его усилиям, а по его повседневной жизни.
Отчего это — хромой человек нас не раздражает, а умственно хромающий раздражает? Оттого, что хромой сознает, что мы ходим прямо, а умственно хромающий утверждает, что не он, а мы хромаем.
Познаем самих себя: пусть при этом мы не постигнем истины, зато наведем порядок в собственной жизни, а это для нас самое насущное дело.
Показывающий истину внушает веру в нее.
Понятие справедливости так же подвержено моде, как женские украшения.
Предвидеть — значит управлять.
Привычка — наша вторая натура, и она то меняет натуру первоначальную. Но что такое человеческая натура? И разве привычка не натуральна в человеке? Боюсь, что эта натура — наша самая первая привычка, меж тем как привычка — наша вторая натура.
Прошлое и настоящее — наши средства, только будущее — наша цель.
Пусть человеку нет никакой выгоды лгать — это еще не значит, что он будет говорить правду: лгут просто во имя лжи.
Разумный человек любит не потому, что это выгодно, а потому, что он в самой любви находит счастье.
Своевольному всегда всего мало.
Сердце имеет доводы, которых не знает разум.
Сила правит миром, а не мысль, но мысль пользуется силой.
С какой легкостью и самодовольством злодействует человек, когда он верит, что творит благое дело!
Сколько держав даже не подозревают о моем существовании!
Слишком большие благодеяния досадны: нам хочется отплатить за них с лихвой.
Случайные открытия делают только подготовленные умы.
…Суть несчастья в том, чтобы хотеть и не мочь.
Суть человеческого естества — в движении. Полный покой означает смерть.
Существует достаточно света для тех, кто хочет видеть, и достаточно мрака для тех, кто не хочет.
Существуют люди, которые лгут просто, чтобы лгать.
Только кончая задуманное сочинение, мы уясняем себе, с чего нам следовало его начать.
Ухо наше для лести — широко раскрытая дверь, для правды же — игольное ушко.
Хороший острослов — дурной человек.
Хотите, чтобы люди поверили в ваши добродетели? Не хвалитесь ими.
Хотите, чтобы о вас хорошо говорили, не говорите о себе хорошего.
Человека иногда больше исправляет вид зла, чем пример добра, и вообще хорошо приучиться извлекать пользу из зла, потому что оно так обыкновенно, тогда как добро так редко.
Человек не ангел и не животное, и несчастье его в том, что, чем больше он стремится уподобиться ангелу, тем больше превращается в животное.
Человек сотворен, чтобы думать.
Человек страдает невыносимо, если он принужден жить только с самим собою и думать только о себе.
Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые; в этом причина людского непостоянства.
Человек — это сплошное притворство, ложь, лицемерие не только перед другими, но и перед собой. Он не желает слышать правду о себе, избегает говорить ее другим. И эти наклонности, противные разуму и справедливости, глубоко укоренились в его сердце.
Человек — это тростинка, самое слабое в природе существо, но это тростинка мыслящая.
Чем умнее человек, тем более он находит оригинальных людей. Заурядные личности не находят разницы между людьми.
Чем человек умнее и добрее, тем больше он замечает добра в людях.
Чувствительность человека к пустякам и бесчувственность к существенному — какая страшная извращенность!
Всего невыносимей для человека покой, не нарушаемый ни страстями, ни делами, ни развлечениями, ни занятиями. Тогда он чувствует свою ничтожность, заброшенность, несовершенство, зависимость, бессилие, пустоту. Из глубины его души сразу выползают беспросветная тоска, печаль, горечь, озлобление, отчаяние.
Эгоизм ненавистен, и те, которые не подавляют его, а только прикрывают, всегда достойны ненависти.
Так протекает вся жизнь: ищут покоя, боясь бороться против нескольких препятствий, а когда эти препятствия устранены, покой становится невыносимым.
Мы так тщеславны, что хотели бы прославиться среди всех людей, населяющих землю, даже среди тех, кто появится, когда мы уже исчезнем; мы так суетны, что тешимся и довольствуемся доброй славой среди пяти шести близких людей.
Вообразите, что перед вами множество людей в оковах, и все они приговорены к смерти, и каждый день кого нибудь убивают на глазах у остальных, и те понимают, что им уготована такая же участь, и глядят друг на друга, полные скорби и безнадежности, и ждут своей очереди. Вот картина человеческого существования.
Неоспоримо, что вся людская нравственность зависит от решения вопроса, бессмертна душа или нет. Меж тем философы, рассуждая о нравственности, отметают этот вопрос. Они спорят о том, как лучше провести отпущенный им час.
Мы жаждем истины, а находим в себе лишь неуверенность. Мы ищем счастья, а находим лишь горести и смерть. Мы не можем не желать истины и счастья, но не способны ни к твердому знанию, ни к счастью. Это желание оставлено в нашей душе не только чтобы покарать нас, но и чтобы всечасно напоминать о том, с каких высот мы упали.
Справедливость без силы — одна немощь, сила без справедливости — тиранична. Надо, стало быть, согласовать справедливость с силой и для этого достигнуть, чтобы то, что справедливо, было сильно, а то, что сильно, было справедливо.
Можно, конечно, сказать неправду, приняв ее за истину, но с понятием «лжец» связана мысль о намеренной лжи.
Сила разума в том, что он признает существование множества явлений, ему непостижимых; он слаб, если неспособен этого понять. Ему часто непостижимы явления самые естественные, что уж говорить о сверхъестественных!
Инстинкт и разум — признаки двух различных сущностей.
Истинное красноречие не нуждается в пауке красноречия, как истинная нравственность не нуждается в науке о нравственности.
Иначе расставленные слова обретают другой смысл, иначе расставленные мысли производят другое впечатление.
Человек, решивший исследовать, на чем зиждется закон, увидит, как непрочен, неустойчив ею фундамент, и, если он непривычен к зрелищу сумасбродств, рожденных людским воображением, будет долго удивляться, почему за какое нибудь столетие к этому закону стали относиться так почтительно и благоговейно.
Истинное красноречие смеется над витиеватостью.
Почему люди следуют за большинством? Потому ли, что оно право? Нет, потому, что сильно. Почему следуют стародавним законам и взглядам? Потому ли, что они здравы? Нет, потому, что общеприняты и не дают прорасти семенам раздора.
Надеясь снискать благосклонность женщины, мужчина первый делает шаг навстречу — это не просто обычай, это обязанность, возлагаемая на него природой.
Нехорошо быть слишком свободным. Нехорошо ни в чем не знать нужды.
Совесть — лучшая нравоучительная книга из всех, которыми мы обладаем, в нее следует чаще всего заглядывать.
Хотите, чтоб о вас хорошо говорили, — не говорите о себе хорошего.
В любви молчание дороже слов. Хорошо, когда смущение сковывает нам язык: в молчании есть свое красноречие, которое доходит до сердца лучше, чем любые слова. Как много может сказать влюбленный своей возлюбленной, когда он в смятении молчит, и сколько он при этом обнаруживает ума.
Люди живут в таком полном непонимании суетности человеческой жизни, что приходят в полное недоумение, когда им говорят о бессмысленности погони за почестями. Ну, не поразительно ли это!
«За что ты меня убиваешь?» — «Как за что? Друг, да ведь ты живешь на том берегу реки! Живи ты на этом, я и впрямь совершил бы неправое дело, злодейство, если бы тебя убил. Но ты живешь по ту сторону, значит, мое дело правое, и я совершил подвиг!»
Пример чистоты нравов Александра Великого куда реже склоняет людей к воздержанности, нежели пример его пьянства — к распущенности. Совсем не зазорно быть менее добродетельным, чем он, и простительно быть столь же порочным. Нам мнится, не такие уж мы обычные распутники, если те же пороки были свойственны и великим людям.
Время потому исцеляет скорби и обиды, что человек меняется: он уже не тот, кем был. И обидчик и обиженный стали другими людьми.
Мы никогда не живем, а лишь располагаем жить.
В чем заключается добродетель? В целомудрии? Нет, отвечу я, потому что вымер бы род человеческий. В брачном сожительстве? Нет, в воздержании больше добродетели. В том, чтобы не убивать? Нет, потому что нарушился бы всякий порядок и злодеи поубивали бы праведных. В том, чтобы убивать? Нет, убийство уничтожает живую тварь. Наша истина и наше добро только отчасти истина и добро, и они запятнаны злом и ложью.
Мы любим не человека, а его свойства. Не будем же издеваться над теми, кто требует, чтобы его уважали за чины и должности, ибо мы всегда любим человека за свойства, полученные им в недолгое владение.
Меня ужасает вечное безмолвие этих пространств.
Это письмо получилось таким длинным потому, что у меня не было времени написать его короче.
Он уже не любит эту женщину, любимую десять лет назад. Еще бы! И она не та, и он не тот. Он был молод, она тоже; теперь она совсем другая. Ту, прежнюю, он, быть может, все еще любил бы.
Для человека заурядного все люди на одно лицо.
Нас утешает любой пустяк, потому что любой пустяк приводит нас в уныние.
Обычаю надо следовать потому, что он обычай, а вовсе не из за его разумности. Меж тем народ соблюдает обычай, твердо веря, что он справедлив.
Истина и справедливость — точки столь малые, что, метя в них нашими грубыми инструментами, мы почти всегда даем промах, а если и попадаем в точку, то размазываем ее.
Мы ничего не поймем, если будем читать слишком быстро или слишком медленно.
Любознательность — та же суетность. Чаще всего люди стремятся приобрести знания, чтобы потом ими похваляться.
Бог, который нас создал без нас, не может спасти нас без нас.
Человек — всего лишь тростник, слабейшее из творений природы, но он — тростник мыслящий. Чтобы его уничтожить, вовсе не надо всей Вселенной: достаточно дуновения ветра, капли воды. Но пусть даже его уничтожит Вселенная, человек все равно возвышеннее, чем она, ибо он сознает, что расстается с жизнью и что слабее Вселенной, а она ничего не сознает.
Подробнее...
Мольер (Жан Батист Поклен) (1622—1673 гг.) комедиограф, актер, театральный деятель, реформатор сценического искусства
Бессильна с клеветой бороться добродетель.
Благоразумие просвещает, а страсть ослепляет.
В любви притворство очень похоже на правду.
Высшее доказательство любви — это подчинение воле того, кого любишь.
Грамматика повелевает даже царями.
Добродетель — это первый признак благородства, именам я придаю куда меньше значения, чем поступкам.
Дурная жизнь приводит к дурной смерти.
Женщины больше всего любят, когда на них тратятся.
Завистники умрут, но зависть — никогда.
Зарождающееся влечение таит в себе неизъяснимое очарование, вся прелесть любви — в переменах.
Знатное происхождение без добродетели — ничто. Славе наших предков мы сопричастны лишь в той мере, в какой сами стремимся походить на них. Блеск их деяний, что озаряет и нас, налагает на нас обязанность воздавать им такую же честь, идти по их стопам и не изменять их добродетели, если мы хотим считаться их истинными потомками.
Как приятно знать, что ты что то узнал!
Когда веленью чувств готовыми поддаться,
Стыдливость в том всегда мешает нам признаться.
Умейте ж распознать за холодностью слов
Волнение души и сердца нежный зов.
Когда говорит человек в мантии и шапочке, всякая галиматья становится учёностью, а всякая глупость — разумной речью.
Коль девушку ведут неволей под венец,
Тут добродетели нередко и конец.
Ведь может быть супруг за честь свою спокоен
Лишь при условии, что сам любви достоин.
И если у мужей растет кой что на лбу,
Пускай винят себя — не жен и не судьбу.
Коль жены думают лишь о своих мужьях,
Им вовсе ни к чему рядиться в пух и прах.
Коль нанесли тебе сердечную обиду,
Плати забвением — так гордость нам велит;
Не можешь позабыть — тогда хоть сделай вид,
Не унижай себя.
Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить.
Крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.
Кто время выиграл — все выиграл в итоге.
Кто всегда уныл, ревнив и мрачен,
Того дебют в любви частенько неудачен.
Кто всякому друг, того я другом своим не считаю.
Кто не знал любви, тот все равно что не жил.
Кто хоть раз в жизни не терял рассудка?
Кто чересчур насчет рогов опаслив,
Тот вовсе не женись — другого средства нет.
Лжеправедники есть, как есть лжехрабрецы.
Бахвальством не грешат отважные бойцы,
А праведники те, что подают пример нам,
Не занимаются кривляньем лицемерным.
Лишь тот блаженство знал,
Кто страстью сердце нежил,
А кто не знал любви,
Тот все равно что не жил…
Лицемерие — модный порок, а все модные пороки сходят за добродетели.
Любовь ревнивца более проходит на ненависть.
Медицина — одно из величайших заблуждений человечества.
Многие люди умирают не от своих болезней, а от лекарств.
Молодые люди дурно себя ведут чаще всего потому, что отцы их плохо воспитывают.
Мы любим иногда, не ведая о том,
А часто бред пустой любовью мы зовем.
Не рассудок управляет любовью.
На свете нет лекарств противу клеветы.
Нам надо честно жить и презирать злословье,
А сплетники пускай болтают на здоровье.
На фимиам не проживешь. Одних похвал человеку недостаточно, ему давай чего нибудь посущественнее; лучший способ поощрения — это вложить вам что нибудь в руку.
Нет ничего более сладостного, чем сломать сопротивление красавицы.
От книжной мудрости глупец тупее вдвое.
От речей дело вперед не двигается. Надо действовать, а не говорить, дела решают спор лучше, чем слова.
Подражай людям в их склонностях, следуй их правилам, потворствуй их слабостям, восторгайся каждым их поступком — и делай из них что хочешь; это самый лучший путь, можно смело играть в открытую… Пересаливать не бойся, туг и самый умный человек поймается, как последний дурак, явный вздор, явную нелепость проглоти, и не поморщится, если только это кушанье приправлено лестью. Нельзя сказать, чтобы это было честно, но к нужным людям необходимо применяться. Раз другого средства нет, виноват уже не тот, кто льстит, а тот, кто желает, чтобы ему льстили.
Правдивость не порок.
Притворство сплачивает воедино тех, кто связан круговой порукой лицемерии.
Самое невинное занятие люди могут сделать преступлением.
Самое несносное в любви — это спокойствие. Безоблачное счастье может наскучить, в жизни никак нельзя обойтись без приливов и отливов: с препятствиями и любовь разгорается сильней, и наслаждение ценится больше.
Сильный удар наносится порокам, когда они выставляются на всеобщее посмеяние. Порицание легко переносят, но насмешку далеко не так. Никто не хочет быть смешным.
Терять поклонников кокеткам тяжело,
И чтобы вновь привлечь внимание, с годами
Они становятся завзятыми ханжами.
Их страсть — судить людей. И как суров их суд!
Нет, милосердия они не признают.
На совести чужой выискивают пятна,
Но не из добрых чувств — из зависти, понятно.
Злит этих праведниц: зачем доступны нам
Те радости, что им уже не по зубам?
Тот, кто хочет обвинять, не вправе торопиться.
Ученость в дураке несноснее всего.
Что бы ни говорили, есть в человеке что то необыкновенное — такое, чего никакие ученые не могут объяснить.
Из всех вечных вещей любовь длится короче всего.
В проступке нет вреда, в огласке только вред.
Смущать соблазном мир — вот грех, и
чрезвычайный,
Но не грешно грешить, коль грех окутан тайной.
Подробнее...
Антуан Мере (1607—1684 гг.) моралист
Тонкость так же необходима уму, как изящество телу.
Подробнее...
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
| Помните ли вы хотя бы несколько афоризмов? |
|
|
|
|
|
|
